Сергей Михайлович Харламов в представлении на страницах газеты «Завтра» не нуждается. «Сияние Харламова» - так называлась, к примеру, статья, которую Геннадий Животов посвятил 60-летию художника ( ). Было это десять лет назад. Прошло немало времени с тех пор, Сергей Михайлович совсем не утратил мальчишеского задора во взгляде и моря подкупающего обаяния.Мы встретились с Сергеем Михайловичем в его доме, на письменном столе стояла только что законченная гравюра портрет Василия Белова, с добрыми, пронзительными глазами, на фоне деревенских изб, перелесков Тимонихи. «Дядю Васю я очень любил, очень любил, я его так и называл «дядей Васей». И вот на память дай, думаю, сделаю работу. Здесь всё мое отношение к Василию Ивановичу Белову»... Печаль от утраты великого русского писателя Сергей Михайлович перевел в юмор. Стал рассказывать, как они приехали в Сербию, пришли к Печскому монастырю, и пока Харламов писал этюды, Василий Белов прилег отдохнуть. «И вдруг слышу шорох странный, - говорит Серей Михайлович, - смотрю, а к Белову огромные такие откуда они взялись только? - черепахи ползут. «Вот дядь Вась, к тебе, писателю земли русской, и здесь вся живая душа стремится» Мы вспомнили Василия Ивановича Белова, ушедшего из жизни 4 декабря 2012 года, и я включила диктофон: - Сергей Михайлович, какие эпизоды жизни предопредели вашу судьбу как художника?- Предопределили судьбу?.. Может быть дело в том, что я родился в Кременье, это рядом с Каширой. Это изумительное, удивительной красоты место, где стоит храм Рождества Богородицы XVIII века и куда постоянно приезжали жить великие художники. Вот у меня сохранились работы (Сергей Михайлович показывает на три пейзажа, что висят на стене), которые писал Федор Павлович Усыпенко, он был из студии Грекова. Он брал меня с собой на пленэры, был моим учителем. Мы приходили на крутой берег Оки, он писал большую работу, а я этюды. - Он заметил ваш талант?- Я не знаю, талант или нет, но мы с ним ходили на пленэры и вместе писали. Он помогал мне, что-то подсказывал. Мне было тогда лет шестнадцать. И он поспособствовал моему поступлению в Калининское художественное училище. Я ненадолго в этом училище задержался, решил поступать в Строгановку. Год я ездил из Каширы в Москву на подготовительные курсы, да еще и подрабатывал. Это были 1959-1960-е года. Тогда у меня появился друг Толя Щавелин, он тоже каширский, мой дом и его дом рядом были, и в то время он уже учился в Строгановке. Приходил ко мне, подправлял рисунки. Преподавала на курсах Ариша Глебова, высокая, стройная, в очочках такая. И вот однажды Ариша говорит (она сидела за нами): «Какие родные лица!» Я думаю: «Совсем уже красавица обалдела. Мы каширские, ты москвичка какие родные лица тут еще могут быть?» Только спустя много лет узнал: рядом с Каширой - имение Глебовых. И Ариша из семьи этих Глебовых, и Петр Глебов, который Мелихова играл в «Тихом Доне» из того же рода. Имение называлось Тарасково, и она себя считала по родословной каширской. Откуда она знала, что мы, два чудика, каширские тоже? А отец Ариши Глебовой Федор Глебов, известный художник. Петр Глебов отец Лены Глебовой, с которой я дружу. Однажды я и ее муж поехали в Каширу. «Сережа, как хочется в имение, в Тарасково», - говорит она. И мы отправились туда. Приехали, сели у святого источника, рюмочки достали. А Лена поднялась на косогор, там остатки имения и храм Казанской Божьей Матери, сейчас восстановили, слава Богу. И что-то Лены долго не было, Я поднялся и вот картина: Лена стоит у руин имения и плачет.- Но мы вернемся к разговору о вас. Вы выбрали гравюру, или она вас? Как это произошло?- Произошло это в Строгановском училище. Отделение у нас называлось художественная обработка дерева, а с этого отделения вышли наши замечательные граверы: и Илларион Голицын, и Гурий Захаров и другие выдающиеся графики. Я тоже стал резать гравюру потихоньку, гравюра увлекла, диплом у меня был: «Гравюра в монументальном искусстве». Руководителем диплома был Чечулин Дмитрий Николаевич, известный архитектор, он «Пекин» построил, высотку на Котельнической набережной. В то время Дмитрий Николаевич гостиницу «Россия» строил. И вот, после защиты диплома, он взял меня к себе на работу. Такой почет! Я пришел 1 сентября. Кремль рядом, мост через Москва-реку и эта коробка под фундамент, и снесенные рядом дома. «Это не мое», - подумал я и больше на работу не вышел. Раньше такое положение было: диплом выдавали после двух лет работы по распределению, а я получил без отработки.- Как же так?- Пришел как-то в Строгановку к другу, художнику Николаеву, станция Достоевская это его работа а навстречу мне идет Чечулин. Куда деваться? «Дмитрий Николаевич, здравствуйте», - говорю. «Сережа, здравствуй. Ты что на работу не ходишь?» «Дмитрий Николаевич, вы знаете, я не монументалист. Я книжник, я график, я люблю камерные условия. Дмитрий Николаевич, вы простите меня», - стал каяться.- И что он вам ответил?- «Жалко, - говорит, - я ж тебя к себе взял». И он пошел дальше по коридору. А я еще, наглый такой, сказал ему вдогонку: «Дмитрий Николаевич, а не разрешите диплом мне выдать?» «Иди в отдел кадров, скажи, что я распорядился выдать диплом» Так я получил диплом. - Не сожалели потом, что не стали работать с Чечулиным?- Нет.- В работе с гравюрой что вас привлекало? Любимые произведения литературы или атмосфера камерности в работе?- Литература, наверное. Я литературу, надо сказать, всегда любил. Потому вот и сделал серию «Великие писатели XVIII-XIX веков», огромный альбом вышел. Перед этими писателями я преклоня
Встреча с Сергеем Харламовым
«Только Православие спасет»
«Только Православие спасет»
Газета «Завтра» / Врезка / «Только Православие спасет» / Встреча с Сергеем Харламовым
Комментариев нет:
Отправить комментарий